63. Возможно ли это усилие?
Возможно ли это усилие? Все проблемы, рассмотренные энцикликой Humanae Vitae, не сводятся только лишь к биологическому измерению человеческого плодородия (к вопросу о естественных ритмах плодородия) но восходят к самой субъективности человека, к этому личностному "эго".
Уже в ходе обсуждения на II Ватиканском соборе по поводу главы конституции Gaudium и Spes "О поддержании достоинства брака и семьи", говорили о необходимости углублённого анализа отношений (а также эмоций) в связи с влиянием мужественности и женственности на человеческий субъект. Эта проблема относится не столько к биологии, сколько к психологии. От биологии и психологии она затем переходит в сферу супружеской и семейной духовности.<125,3>
Внимательный анализ человеческой психологии (который является в то же самое время субъективным самоанализом и впоследствии становится анализом "объекта", доступного гуманитарным наукам) позволяет придти к некоторым существенным утверждениям. Действительно, в отношениях между личностями, где выражается взаимное влияние мужественности и женственности, в человеческом психо-эмоциональном объекте, в человеческом "эго", наряду с реакцией, которую можем расценить как "возбуждение", освобождается другая реакция, которую можно назвать "эмоция (волнение)".<125,4> Возбуждение является прежде всего "телесным" и, в этом смысле, "сексуальным"; эмоция (волнение), напротив относится главным образом к другой личности, понятой в её "интегральности".<125,4> В супружеском акте, интимный союз должен содержать особую интенсификацию эмоции (волнения), даже сопереживания другой личности.<126,2>
Добродетель воздержания это не только - и даже не главным образом - способность воздерживаться, это - способность управлять соответствующими реакциями, как относительно их содержания, так и относительно их характера.<125,5> Воздержание как способность управлять возбуждением и эмоцией (волнением) в сфере взаимного влияния мужественности и женственности имеет основной задачей сохранять равновесие между общением, где супруги желают выразить взаимно только лишь свой интимный союз, с одной стороны, и то общение, где они принимают ответственное родительство, с другой стороны.<125,6>
Необходимо напомнить, что крупные классики этической (и антропологической) мысли, как до-христианской, так и христианской (Святой Фома Аквинский) рассматривают добродетель воздержания не только как способность сдерживать телесные и чувственные реакции, но также, и ещё больше, как способность контролировать и управлять всей чувственной и эмоциональной сферой человека. В случае, который нас занимает, речь идёт о способности направлять либо возбуждение к его правильному развитию, либо саму эмоцию (волнение), направляя их к углублению и интенсификации их чистого и, в некотором смысле, бескорыстного характера.<126,1>
Знание о ритмах плодовитости - даже если оно необходимо - ещё не создаёт эту внутреннюю свободу дара, природа которой очевидно духовная, и зависит от степени внутренней зрелости человека. Эта свобода предполагает способность управлять чувственными и эмоциональными реакциями человека так, что она делает возможным даровать себя другому "эго" на основании зрелого владения своим собственным "эго" в его телесной и эмоциональной субъективности.<126,4>
Как мы это отметили в ранее совершённых библейских и теологических анализах, тело человека, в его мужественности и женственности, внутренне было устроено для общения личностей (communio personarum). Именно в этом состоит его брачное значение. Добродетель воздержания в его зрелой форме постепенно раскрывает аспект "чистоты" брачного значения тела. Таким образом, сознание развивает личностное общение мужчины и женщины, общение, которое не может образоваться и развиваться в полной правде его возможностей только лишь на почве вожделения. Именно это утверждает энциклика Humanae Vitae. Эта правда имеет два аспекта: личностный аспект и теологический аспект.<126,5>
Задумайтесь: возможно ли супружеское целомудрие? Стоит ли это усилий?
«Мама, а как это было?»; «Что именно?»; «Как я была зачата?». Рита и сама удивилась своему вопросу. По лицу матери она поняла, что та — тоже. С мамой она всегда могла поговорить обо всём, в том числе и о сексе. Мама много раз ей помогла. Будучи подростком, Рита, естественно, интересовалась этим, но в то же время была беззащитна перед вульгарностью подруг. Со временем — и перед вульгарностью мальчиков. Разговоры с мамой помогли ей сохранить девственность до самой свадьбы с Мартыном. Теперь ей снова нужна была помощь. Прошло уже три года после свадьбы. Они с Мартыном очень хотели ребёнка, но ничего не получалось. Они были близки часто, чаще, чем хотелось бы Рите.То есть она хотела часто, потому что они хотели ребёнка. Но Мартын — он был таким властным, таким ненасытным! Иногда ей казалось, будто она нужна ему только для этого. Иногда она думала, что не хочет, чтобы её ребёнок зачался таким образом. Отсюда и этот вопрос к матери о том, как это было, когда она зачалась. Мама молчит. Рита подумала, что ей нужно подробнее объяснить, почему она спрашивает. Но тут же испугалась: ведь это означало как спрашивать родителей об их сексуальной жизни. Папа Риты давно умер, но всё же... Всё же она решилась. «Ну, вы тогда... любили друг друга?». И сразу же мысль: что я несу! Она смотрит на маму, мама на неё. Рита чувствует, что у неё начинают течь слёзы. И тем сильнее, чем дольше длится это молчание. Когда мать наконец заговорила, Рита поняла, что сказала маме гораздо больше, чем просто словами. «Ты должна поговорить об этом с Мартыном. Если любишь его, попробуй, помоги ему. Бог поможет! Он есть и поможет!Главное, не сбрасывай со счётов то, что Мартын может измениться». Плач Риты перешёл в рыдания. Мама подошла, чтобы обнять её. «Ты знаешь, как я любила твоего отца. Он был единственным мужчиной в моей жизни. Но у него была эта проблема». «И ты ему помогла!». Мама молчала. «Нет. Не помогла. Так может, я его не любила?»
Возможно ли это усилие? Все проблемы, рассмотренные энцикликой Humanae Vitae, не сводятся только лишь к биологическому измерению человеческого плодородия (к вопросу о естественных ритмах плодородия) но восходят к самой субъективности человека, к этому личностному "эго".
Уже в ходе обсуждения на II Ватиканском соборе по поводу главы конституции Gaudium и Spes "О поддержании достоинства брака и семьи", говорили о необходимости углублённого анализа отношений (а также эмоций) в связи с влиянием мужественности и женственности на человеческий субъект. Эта проблема относится не столько к биологии, сколько к психологии. От биологии и психологии она затем переходит в сферу супружеской и семейной духовности.<125,3>
Внимательный анализ человеческой психологии (который является в то же самое время субъективным самоанализом и впоследствии становится анализом "объекта", доступного гуманитарным наукам) позволяет придти к некоторым существенным утверждениям. Действительно, в отношениях между личностями, где выражается взаимное влияние мужественности и женственности, в человеческом психо-эмоциональном объекте, в человеческом "эго", наряду с реакцией, которую можем расценить как "возбуждение", освобождается другая реакция, которую можно назвать "эмоция (волнение)".<125,4> Возбуждение является прежде всего "телесным" и, в этом смысле, "сексуальным"; эмоция (волнение), напротив относится главным образом к другой личности, понятой в её "интегральности".<125,4> В супружеском акте, интимный союз должен содержать особую интенсификацию эмоции (волнения), даже сопереживания другой личности.<126,2>
Добродетель воздержания это не только - и даже не главным образом - способность воздерживаться, это - способность управлять соответствующими реакциями, как относительно их содержания, так и относительно их характера.<125,5> Воздержание как способность управлять возбуждением и эмоцией (волнением) в сфере взаимного влияния мужественности и женственности имеет основной задачей сохранять равновесие между общением, где супруги желают выразить взаимно только лишь свой интимный союз, с одной стороны, и то общение, где они принимают ответственное родительство, с другой стороны.<125,6>
Необходимо напомнить, что крупные классики этической (и антропологической) мысли, как до-христианской, так и христианской (Святой Фома Аквинский) рассматривают добродетель воздержания не только как способность сдерживать телесные и чувственные реакции, но также, и ещё больше, как способность контролировать и управлять всей чувственной и эмоциональной сферой человека. В случае, который нас занимает, речь идёт о способности направлять либо возбуждение к его правильному развитию, либо саму эмоцию (волнение), направляя их к углублению и интенсификации их чистого и, в некотором смысле, бескорыстного характера.<126,1>
Знание о ритмах плодовитости - даже если оно необходимо - ещё не создаёт эту внутреннюю свободу дара, природа которой очевидно духовная, и зависит от степени внутренней зрелости человека. Эта свобода предполагает способность управлять чувственными и эмоциональными реакциями человека так, что она делает возможным даровать себя другому "эго" на основании зрелого владения своим собственным "эго" в его телесной и эмоциональной субъективности.<126,4>
Как мы это отметили в ранее совершённых библейских и теологических анализах, тело человека, в его мужественности и женственности, внутренне было устроено для общения личностей (communio personarum). Именно в этом состоит его брачное значение. Добродетель воздержания в его зрелой форме постепенно раскрывает аспект "чистоты" брачного значения тела. Таким образом, сознание развивает личностное общение мужчины и женщины, общение, которое не может образоваться и развиваться в полной правде его возможностей только лишь на почве вожделения. Именно это утверждает энциклика Humanae Vitae. Эта правда имеет два аспекта: личностный аспект и теологический аспект.<126,5>
Задумайтесь: возможно ли супружеское целомудрие? Стоит ли это усилий?
«Мама, а как это было?»; «Что именно?»; «Как я была зачата?». Рита и сама удивилась своему вопросу. По лицу матери она поняла, что та — тоже. С мамой она всегда могла поговорить обо всём, в том числе и о сексе. Мама много раз ей помогла. Будучи подростком, Рита, естественно, интересовалась этим, но в то же время была беззащитна перед вульгарностью подруг. Со временем — и перед вульгарностью мальчиков. Разговоры с мамой помогли ей сохранить девственность до самой свадьбы с Мартыном. Теперь ей снова нужна была помощь. Прошло уже три года после свадьбы. Они с Мартыном очень хотели ребёнка, но ничего не получалось. Они были близки часто, чаще, чем хотелось бы Рите.То есть она хотела часто, потому что они хотели ребёнка. Но Мартын — он был таким властным, таким ненасытным! Иногда ей казалось, будто она нужна ему только для этого. Иногда она думала, что не хочет, чтобы её ребёнок зачался таким образом. Отсюда и этот вопрос к матери о том, как это было, когда она зачалась. Мама молчит. Рита подумала, что ей нужно подробнее объяснить, почему она спрашивает. Но тут же испугалась: ведь это означало как спрашивать родителей об их сексуальной жизни. Папа Риты давно умер, но всё же... Всё же она решилась. «Ну, вы тогда... любили друг друга?». И сразу же мысль: что я несу! Она смотрит на маму, мама на неё. Рита чувствует, что у неё начинают течь слёзы. И тем сильнее, чем дольше длится это молчание. Когда мать наконец заговорила, Рита поняла, что сказала маме гораздо больше, чем просто словами. «Ты должна поговорить об этом с Мартыном. Если любишь его, попробуй, помоги ему. Бог поможет! Он есть и поможет!Главное, не сбрасывай со счётов то, что Мартын может измениться». Плач Риты перешёл в рыдания. Мама подошла, чтобы обнять её. «Ты знаешь, как я любила твоего отца. Он был единственным мужчиной в моей жизни. Но у него была эта проблема». «И ты ему помогла!». Мама молчала. «Нет. Не помогла. Так может, я его не любила?»