Сегодня давайте обратимся к классическому тексту Еф 5,21-32, который открывает вечные источники Завета в любви Отца и, в то же самое время, её новое и окончательное основание в Иисусе Христе. Автор Послания к Ефесянам не колеблется тем не менее распространять аналогию союза Христа и Церкви в брачной любви на сакраментальный знак брачного договора мужчины и женщины, которые «повинуются друг другу в страхе Христовом» (Eф 5,21). Он не колеблется распространить эту мистическую аналогию на язык тела, рассмотренный в правде брачной любви и супружеского союза двоих.<113,1> Надо признать логику этого замечательного текста, который радикально освобождает наш образ мыслей от элементов манихейства и который в то же самое время делает язык тела, содержащийся в сакраментальном знаке брака, ближе к измерению реальной святости.<113,2>Таинства вставляют святость в почву человечности человека; они проникают в душу и тело своей силой.
Литургия - литургический язык - возвышает супружеский договор до измерений тайны; и она позволяет, в то же самое время, чтобы этот договор осуществился в вышеупомянутых измерениях через язык тела.<113,2> Литургический язык предписывает обоим, мужчине и женщине, любовь, верность и супружескую честность посредством языка тела. Он им предписывает единство и нерасторжимость брака в языке тела. Он им предписывает как задачу всё "sacrum" личности и общения личностей.<113,2>
Автор послания к Ефесянам пишет по этому поводу: "(…) мужья должны любить свою жену, как своё собственное тело (…)" (Еф 5,28) - то есть "как самого себя" (Еф 5,33) - «а жена пусть почитает своего мужа» (Еф 5,33). Впрочем, пусть они оба взаимно «повинуются друг другу в страхе Христовом» (Еф 5,21).
Язык тела, в качестве непрерываемой преемственности литургического языка, высказывается не только как взаимная привлекательность и любезность Песни Песней, но также как глубокий опыт "sacrum", который, кажется, был распространен в самой мужественности и женственности через измерение "mysterium (тайны)": "mysterium magnum" (великой тайны) послания к Ефесянам, которая уходит корнями именно в начало, то есть в тайну создания человека: мужчины и женщины, по образу Бога, и призванных быть изначально видимым знаком творческой любви Бога.<113,3>
Призывая супругов повиноваться друг другу «в страхе Христовом» (Еф 5,21), и впоследствии, побуждая их к «почтению» в супружеских отношениях, послание к Ефесянам, кажется выявляет, в соответствии с Павловой традицией, тот факт, что целомудрие это - добродетель и что оно есть дар.
Именно таким образом, через добродетель, и ещё больше через дар (жизнь по Духу) духовно зреет взаимная привлекательность мужественности и женственности. Оба, мужчина и женщина, удаляясь от вожделения, находят точное измерение в истинном брачном значении тела.
Таким образом литургический язык, то есть язык таинства и "mysterium (тайны)" становится в их жизни, в их сосуществовании, языком до этого момента неизвестных глубины, простоты и красоты.
Вот то, что, кажется, является целостным значением сакраментального знака брака. В этом знаке - через язык тела - мужчина и женщина идут навстречу великой "mysterium (тайне)", чтобы перенести свет этой тайны в язык практики любви, верности, честности и, следовательно, в этос, укоренённый в Искуплении тела (Рим 8,23). На этом пути супружеская жизнь становится, в определённом смысле, литургией.<113,5>
Задумайтесь: соответствует ли мой язык тела литургическому языку брака?
Маша и Катя дружили с первого класса — до самых выпускных экзаменов. Их дружба прошла через различные испытания. Первое, ещё почти детское, случилось в четвёртом классе, когда обе влюбились в одного и того же мальчика. И тем не менее между ними не было тайн, ни тогда, ни позже, в трудный, как всем известно, период полового созревания и открытия собственной сексуальности. После школы их пути разошлись. Катя уехала в столицу и поступила на юридический факультет. Маша осталась в родном городке: её мама тяжело болела, а заботиться о ней было некому. Отец умер давно, старшая сестра уехала и возвращаться не собиралась. Через несколько лет мама умерла. Примерно в это же время Маша познакомилась с Рафалом. Они стали жить вместе, потом расписались. С детьми решили повременить: они были молоды, а Рафал мечтал о спортивной карьере — был баскетболистом. Всё это Маша рассказала Кате уже много лет спустя, когда они снова сидели вместе — у Маши дома — обе сорокалетние уже женщины. В последний раз они виделись 10 лет назад, когда Маша просила помощи в деле о разделе наследства с сестрой. Теперь помощь была нужна Кате.
Рафал тихо вышел из комнаты. «Маш, посоветуй мне что-нибудь, вы с Рафалом выглядите такими счастливыми». «Здорово, что мы выглядим, но дело в том, что мы и правда счастливы. Боже… это правда!». «Боже? Я не помню этой мелодии у тебя. Ты веришь в Бога?». «Да, я расскажу тебе, но скажи, что с тобой, что происходит?». «Это о Максе, моем муже». «Максе?». «Да, с Колей, которого я тебе тогда представила, мы расстались через год». Обе молчали минуту или две. «Теперь Макс, ему будто стало со мной скучно. В том числе и в постели». Маша поняла, что у ее подруги по-прежнему нет от неё секретов.«Я пошла к одной специалистке, она направила меня к другой». Катя ускорила. «Эта начала объяснять мне, как оживить наш секс. Она дала мне адреса веб-сайтов, показывала какие-то рисунки. Я чуть не сбежала от неё. Но потом я заглянула на эти сайты, и хотя они меня отталкивали, я попробовала с Максом, ну, ты знаешь, позиции и все такое...». Кате голос застыл в горле. «Это не помогло, не так ли?». Катя кивнула головой. «И не поможет». Снова минута молчания. «Мы с Рафалом всё перепробовали. Было чувство, будто мы вязнем в болоте. Теперь слушай внимательно. Нам помог Иисус Христос. Мы встретили Его. Сейчас не время рассказывать подробности, как это было. Без Него мы бы давно развелись. Семь лет назад мы заключили таинство, венчание, ну, ты знаешь. С этого момента все стало…, как это сказать…, да, простое. В постели тоже. Простота, да, это наилучшее слово». Подруги болтали ещё несколько часов. Младшие дети то и дело заглядывали, но Рафал уложил их спать. Уже прощаясь, Катя спросила о деле с сестрой. «Сестра? Мы очень любим друг друга. Я отдала ей все».