Мы называем ответственным родительство, которое соответствует личному достоинству супругов как родителей, истине их личности и истине брачного акта. Вот, что говорит соборный текст: "(...) в том случае, когда речь идёт о сочетании супружеской любви с ответственным деторождением, нравственный характер поведения зависит не только от искреннего намерения и от оценки мотивов: он должен определяться объективными критериями, почерпнутыми из природы личности и её поступков — критериями, которые в контексте настоящей любви сохраняют подлинный смысл взаимоотдачи супругов и человеческого деторождения. А это возможно лишь тогда, когда чистосердечно соблюдается добродетель супружеского целомудрия" (GS 51 (ч. 3)).<117,1>
Ранее процитированного отрывка, в GS 50, Собор учит, что супруги должны "исполнять свои обязанности с чувством человеческой и христианской ответственности, в послушливом почитании Бога" (GS 50 (ч. 2)). Это означает, что они будут "во взаимном согласии и старании составлять себе верное суждение, стремясь как к собственному благу, так и ко благу детей, которые уже родились или ещё могут родиться, учитывая при этом материальные и духовные условия времени и жизненного статуса и, наконец, руководствуясь соображениями блага семьи, мирского общества и самой Церкви".
Затем следуют особенно важные слова для определения с большей точностью морального характера "ответственного родительства". Мы читаем действительно: "В конечном счёте это решение супруги должны сами принимать перед Богом" (GS 50 (ч. 2)), итак всегда руководствоваться совестью, подлежащей согласованию с Божественным законом.<117,2>
Павел VI пишет: "В биологическом аспекте "ответственное родительство" [paternitas conscia] означает знание биологических процессов и уважение к ним. При этом человеческий интеллект открывает биологические законы в силе сотворения жизни, в известной мере определяющие личность" (HV 10). Затем, когда идёт речь о психологическом измерении, то "по отношению к аспектам, связанным с инстинктом или страстью, "ответственное родительство" означает необходимую власть над ними разума или воли" (HV 10.
Из этого следует, что, в понятии "ответственного родительства" содержится решение не только избежать "нового рождения", но также увеличивать семью согласно критериям осторожности. В этом свете, в котором надо рассмотреть и решить вопрос "ответственного родительства", остаётся всегда фундаментальным "объективный моральный порядок, установленный Богом, верным толкователем которого служит только честная совесть" (HV 10).<117,5>
Именно в этих рамках супруги должны исполнять "свои собственные обязательства по отношению к Богу, по отношению к ним самим, по отношению к семье и по отношению к обществу, согласно правильной иерархии ценностей" (HV 10). Принцип, относящийся к супружеской морали, есть следовательно верность божественному плану, проявленному во "внутренней структуре супружеского акта" и в "неразделимой связи двух значений супружеского акта".<117,6>
Морально не позволены "прямые прерывания производящего процесса уже начинавшегося" (аборты) (HV 14), прямая стерилизация и "все действия, которые, либо в предвидении супружеского акта, либо в совершении, либо в развитии его естественных последствий представилось бы как цель или как средство сделать невозможным зачатие" (HV 14); то есть, все противозачаточные средства. Напротив морально законно "обращение к периодам бесплодия" (HV 16): "Если есть серьёзные мотивы [iustae causae] избежать рождения, связанные с физическими, психологическими и внешними условиями, то Церковь учит, что законно принять в расчёт естественные ритмы, свойственные производящим функциям, для использования брака лишь в периоды бесплодия, и таким образом регулировать рождение, не нарушая моральных принципов (...)" (HV 16).
Энциклика особенно подчеркивает, что "имеется существенное различие между этими двумя случаями" (HV 16), различие этической природы: "в первом, супруги законно используют способность, которая дана по природе; во втором случае, супруги препятствуют порядку зарождения от завершения собственных естественных процессов" (HV 16).
Из этого вытекают два действия, имеющие различную или даже косвенно противоположную этическую квалификацию: естественное регулирование плодородия морально право, предохранение морально не право. Это существенное различие между обоими действиями (образами действия) касается их внутренней этической квалификации, хотя, как это утверждал мой предшественник Павел VI, "в обоих случаях женатые пары солидарны в позитивной воле избежать детей по допустимым причинам" (HV 16). Этими словами, документ признаёт, что, даже если те, кто прибегают к противозачаточной практике, могут быть вдохновлены "допустимыми причинами", это не изменяет однако моральную квалификацию, которая основывается на структуре супружеского акта как такового.
Здесь можно было бы заметить, что супруги, которые прибегают к естественному регулированию плодородия, могли бы быть лишены действительных причин, о которых шла речь ранее; но это составляет отдельную этическую проблему, когда речь идёт о моральном смысле "ответственного родительства ".<118,3>
Для размышления: что я понимаю под ответственным родительством? В чем этическая разница между использованием противозачаточных средств или "обращением к бесплодным периодам"?
Наталья и Ромко – двое старших детей Ренаты и Яна. Именно они, в подарок к 25-летию свадьбы родителей, устроили эту семейную поездку. Зимой — на горнолыжный курорт, где, как знала вся семья, когда-то познакомились Рената и Ян. В отдельном зале накрыли прекрасный ужин. После традиционного «Многая лета!» прозвучала и библейская песнь: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя…». Все полифонически! Старших и младших детей оказалось достаточно, чтобы образовался небольшой хор. На следующий день планировали кататься на лыжах, поэтому ужин закончился ещё до полуночи. В своей комнате Рената и Ян долго сидели друг напротив друга, держась за руки. Каждый чувствовал, что нужно что-то сказать, но оба молчали. Разве не всё уже было сказано, объяснено, прощено? Рената подумала, что нет, не совсем. После Наталии и Ромка они не планировали больше детей. Рената должна была принимать таблетки. Когда оказалось, что она беременна, Ян устроил скандал. Она раньше не знала его таким. Он говорил слова, которые убивали её. Которые убили зачатого в ней ребёнка. В тайне от мужа она сделала аборт. Он как-то догадался, искал её в тот день. Звонил по телефону, когда она шла в клинику – она отключила звонок. Она заметила, что он пытался отследить её мобильный: он разбирался в этом, работал у оператора – она бросила аппарат в канализационный люк. Их следующий ребёнок, Даша, родился шесть лет спустя. К тому времени Ян стал другим человеком, она — тоже. Ведь они уже всё объяснили друг другу, что ещё нужно? Что ещё оставалось сказать? Рената заметила, что Ян начнет. Они начали одновременно, их голоса разошлись только там, где должны были. «Я, Ян, беру тебя, Ренату… — Я, Рената, беру тебя, Яна… …и обещаю тебе... Да поможет мне Бог Всемогущий, в Троице Единый, и все Святые». Потом оба спокойно спали в эту ночь. Потом оказалось, что Рената беременна. Потом родился Фёдор. У Фёдора синдром Дауна.